Йерма. Я – как сухое поле под сотнями плугов, а ты мне даешь чашку воды. Сердце мое страдает, а не плоть.

Старуха (злобно). Ну и мучайся, если хочешь. Ты чертополох на пустыре, колешься да вянешь.

Йерма (пылко). Вяну! Да, я знаю, я увяла. Ты могла и не говорить. Вот ты обидела меня – и рада, как мальчишки, которые мучают зверят. Я с самой свадьбы твержу про себя это слово, а слышу его впервые, мне его в лицо не говорили. И впервые вижу, что так оно и есть.

Старуха. Не жаль мне тебя, ничуть не жаль! Для сына другую найду. (Уходит.)

Вдалеке поют паломники. Йерма идет к фургону, из-за него выходит Хуан.

Йерма. Ты там сидел?

Хуан. Да.

Йерма. Подслушивал?

Хуан. Да.

Йерма. Слышал?

Хуан. Да.

Йерма. Ну что же. Ступай, оставь меня. (Садится на одеяла.)

Хуан. Пора и мне сказать.

Йерма. Говори.

Хуан. Пора мне пожаловаться.

Йерма. На что?

Хуан. В горле у меня горит.

Йерма. А у меня – в костях.

Хуан. Хватит. Сколько можно плакаться неизвестно о чем? О мечтаньях каких-то, о призраках?

Йерма (с горьким удивлением). Неизвестно о чем? О мечтаньях?

Хуан. О том, чего нет и не было. О том, что не в нашей воле.

Йерма (яростно). Говори! Говори!

Хуан. О том, что мне и ее нужно. Слышишь? Не нужно. Пора это сказать. Для меня важно то, что можно взять в руки. То, что можно увидеть.

Йерма (в отчаянии опускается на колени). Вот, вот. Я хотела, чтоб ты это мне сказал. Когда правда тут, внутри, ее и не чувствуешь, а когда она выходит наружу, ее все видят, все слышат. Тебе не нужно. Ты сам сказал.

Хуан (подходит к ней). Так и должно было быть. Послушай! (Обнимает ее, хочет поднять.) Другие женщины радовались бы такой жизни. Без детей удобней. Мне без них лучше. Мы с тобой ни в чем не виноваты.

Йерма. Что тебе нужно от меня?